В. В. Каширина

Святой отец последних времен.(1).

Преподобный Макарий, в миру Михаил Николаевич Иванов, родился 20 ноября 1788 года в сельце Железники Калужской губернии в небогатой дворянской семье. Семья отличалась искренним благочестием, христианским смирением и была известна благотворительностью. Прадед Михаила Николаевича был иноком Карачевского Николо-Одрина монастыря и проводил строгую постническую жизнь. А духовником семьи был настоятель Калужского Лаврентьевского монастыря архимандрит Феофан.

После кончины матери семья Ивановых переехала в Карачев, где Михаил успешно окончил городское приходское училище. В 1802 году он поступил бухгалтером в Льговское уездное казначейство, в 1805 году получил место начальника стола счетной экспедиции в Казенной палате города Курска, но уже в 1806 году, после смерти отца, вышел в отставку и поселился в своем родовом сельце Щепятине в Орловской губернии.

Несколько лет Михаил Николаевич прожил в сельском уединении, занимаясь чтением духовных книг. Между тем хозяйственные дела шли не очень хорошо: Михаил Николаевич, отличаясь необыкновенной добротой и тактом, не мог быть строгим и взыскательным хозяином.

Осенью 1810 года он поехал на богомолье в Богородицкую Площанскую пустынь и уже более не возвращался в мир. Через месяц после поступления в обитель, 16 ноября 1810 года, Михаил Николаевич был определен в число послушников и 24 декабря пострижен в рясофор с именем Мелхиседека. Молодой инок ревностно исполнял монастырские послушания, хорошо изучил церковный устав. 7 марта 1815 года он был пострижен в мантию с именем Макария в честь преподобного Макария Великого, а через несколько дней, 12 марта, рукоположен в иеродиакона.

В том же году в Площанскую пустынь перешел на жительство один из учеников преподобного Паисия (Величковского) - схимонах Афанасий (Захаров), который стал духовным наставником отца Макария. Как писал архимандрит Леонид (Кавелин), автор жизнеописания старца Макария, схимонах Афанасий - «добрая ветвь доброго корени, один из сонма учеников великого старца Паисия: его кротость, смирение, детское незлобие и простота служили живым образцом для ученика к подражанию, поучали без слов, а слово простое, растворенное любовию и смирением, назидало во время мира и утешало во время скорбей».(2).

У старца Афанасия были точные списки всех трудов преподобного Паисия: переводы творений преподобных Исаака Сирина, Макария Великого, Иоанна Лествичника, Симеона Нового Богослова, Максима Исповедника, Фео-дора Студита, Григория Синаита и др. Для отца Макария эти труды были бесценным руководством в стяжании внутренних добродетелей. Он внимательно изучал святоотеческие творения, а также переписывал их уставом, которым овладел специально для этого. Сделанные им точные списки с переводов преподобного Паисия впоследствии послужили основой для книгоиздательской деятельности Оптиной пустыни, а усвоенное святоотеческое учение помогло старцу Макарию в последующем окормлении многочисленных духовных чад.

27 мая 1817 года отец Макарий был рукоположен в сан иеромонаха. В 1824 году он совершил паломничество к мощам святителя Димитрия Ростовского и в эту поездку впервые посетил Оптину пустынь и новоустроенный при ней скит.

В 1825 году скончался схимонах Афанасий, и отец Макарий усердно просил Бога о даровании опытного наставника, который управил бы его ко спасению и разрешил множество вопросов, возникающих в пастырском служении. Промысл Божий устроил так, что в 1828 году в Площанскую пустынь из Александро-Свирского монастыря прибыл иеросхимонах Лев (Наголкин), впоследствии основатель старчества в Оптиной пустыни. Именно в его лице отец Макарий обрёл давно желаемого наставника и духовного собеседника. И когда старец Лев поселился в Оптиной пустыни, отец Макарий, желая присоединиться к нему, подал прошение о переходе из Площанской пустыни в Оптину. В одном из писем отец Макарий писал старцу: «Хотя малое время сподобил меня Господь быть у Вас и видеть Вас, но я и сие приемлю за неизреченную ко мне милость Божию и благодарю Его благость; молю, да и впредь сподобит меня не только временно, но и всегда быть при Вас и Вашими молитвами и наставлениями устроит мою жизнь».(3).

В 1834 году отец Макарий поселился в Оптиной пустыни. В 1836 году он становится духовником обители, а с 1 декабря 1839 года назначается скитоначальником. Дивное духовное единодушие связывало двух оптинских старцев - Льва и Макария: вместе они писали письма к духовным чадам, вместе принимали учеников на откровение помыслов. Семь лет продолжалось соратничество оптинских старцев. После кончины преподобного Льва в 1841 году бремя старческого служения всецело легло на отца Макария, который нес его в течение девятнадцати лет, до последних дней своей жизни.

По воспоминаниям современника, старец Макарий был «среднего роста, весь седой, одет летом в мухояровой поношенной ряске и башмаках, зимой в весьма поношенной, крытой темно-зеленым драдедамом, шубке, с костылем в одной и четками в другой руке. Лицо - ничем не поражающее с первого взгляда, вовсе некрасивое (по обыкновенным понятиям о красоте физической), даже несколько неправильное (по недостатку в глазах), с печатью постоянного углубления в себя, следовательно, на вид более строгое, нежели ласковое; но такова сила благодати, что лицо это, служа зеркалом чистой, любвеобильной и смиренной души, сияло какой-то неземною красотою, отражая в себе то или другое из свойств внутреннего человека, плодов духа, исчисленных апостолом. Вообще в нем было редкое соединение детской простоты, тихости, смирения, делавшее его приступным всем и каждому».(4).

Многие из учеников приезжали к старцу, однако чаще за разрешением своих недоумений обращались письменно. «Кроме своих занятий по званию монастырского духовника и старца, батюшка отец Макарий по каждой почте получал немало писем от обращавшихся к нему за духовными советами и решением своих недоумений, сверх присылаемых из разных мест с оказиею, и по любви своей к ближним писал (1834-1841) ответы от лица своего духовного отца и сотаинника, покойного отца Леонида; а потом, по блаженной кончине его в 1841 году, в течение девятнадцати последующих лет продолжал писать сам или диктовал ответы, приличные каждому к укреплению или утешению в скорбях. Большую часть ответов на вопросы, требующие духовного рассуждения, старец писал сам, ученики же помогали ему лишь в таких письмах, которые требовали по содержанию своему ответа малосложного, краткого, равно как и в ответах на письма недуховного содержания: поздравительных, просто заявляющих любовь и усердие, без вопроса о чем-либо. Это делалось так: сперва старец прочитывал полученные письма, отлагая в сторону те, которые по важности содержания подлежали его собственноручному ответу, а другие отдавал помогающему ему в письмоводстве ученику, тут же говоря вкратце, что надобно отвечать на каждое».(5).

Письма рассматривались преподооным Макарием с большим вниманием: «...Всякое письмо достается три раза прочитывать: когда получится, после Батюшки (старца Льва. - прочитаю, а в третий - когда отвечаю».

Письмоводителями старца были иноки, позднее сами ставшие богомудрыми пастырями: иеромонах Амвросий (Гренков), впоследствии преподобный оптинский старец; рясофорные монахи: Иоанн (Половцев), впоследствии архиепископ Литовский и Виленский Ювеналий; Лев (Кавелин), впоследствии архимандрит Леонид, наместник Троице-Сергие-вой лавры; Павел (Покровский), впоследствии иеромонах Платон) и др.

««Определенного времени на письма у старца не было. Довольно заметить, что письма не сходили со стола его: окончив утреннее скитское правило, он начинал писать, но двери кельи были отворены для всех приходящих; кроме того, от времени до времени возвещали, что просят его выйти к воротам. Старец выходил; возвратясь, опять принимался за перо; пиша, тут же выслушивал братии, приходивших на откровение своей совести, давал им приличные ответы и советы... Только два раза в неделю, в самый день отхода почты, по утрам, старец прекращал на несколько часов прием посторонних посетителей и до отправки писем усиливал свою обычную деятельность: писал сам, прочитывал, исправлял, подписывал ответы, написанные помогающим учеником, говорил адресы, сам запечатывал... » (6).

Среди адресатов старца Макария были люди самого разного общественного положения и рода занятий, разного духовного уровня. Среди монашествующих - это архиереи, настоятели и настоятельницы обителей, монахи и послушники. Среди мирян - философы, писатели, издатели, купцы, предприниматели, мещане; люди как семейные, так и только думающие о вступлении в брак.

Большинство наставлений и советов старец давал от Священного Писания и учения святых отцов. Ибо, по словам святителя Игнатия (Брянчанинова), «чтение писаний отеческих - родитель и царь всех добродетелей. Из чтения отеческих писаний научаемся истинному разумению Священного Писания, вере правой, жительству по заповедям евангельским, глубокому уважению, которое должно иметь к евангельским заповедям, словом сказать, - спасению и христианскому совершенству».

Старец Макарий, зная по опыту великое значение святоотеческих книг в духовном преуспеянии любого христианина, способствовал становлению в Оптиной пустыни книгоиздательской деятельности, которая явилась продолжением переводческих трудов преподобного Паисия. Под руководством старца Макария в монастыре сложилась своеобразная переводческая школа. Дело в том, что переводчику для многих понятий духовной жизни было сложно найти соответствующий языковой эквивалент. Не раз из-за одного слова велись целые научные диспуты. Необходимо было выработать целую систему аскетической тер минологии. Тщательная работа над каждым словом, возможная при соединении высокой академической науки с духовной опытностью, обеспечили высокий уровень изданий Оптиной пустыни.

Работающие над переводами иноки ежедневно собирались в келье старца Макария, «который, не прекращая своих обычных занятий с братией и приходящими, посещая в определенное время и гостиницу, тем не менее принимал самое деятельное участие в сих занятиях: можно утвердительно сказать, что ни одно выражение, ни одно слово не было вписано в отсылаемую в цензуру рукопись без его личного утверждения... Деятельность его в этом отношении была поистине изумительна: старец, одаренный от природы живым, энергичным характером, в этих занятиях точно забывал себя, почасту жертвуя для них и тем кратким отдыхом, который был очевидно необходим его утружденному и немоществующему телу. Хотя и у всех участвовавших в сих трудах не было недостатка в усердии, но нельзя не сознаться, что если кто чувствовал по временам изнеможение от усиленных занятий, то отнюдь не старец, он был неутомим. Но зато как щедро были награждены мы за малые труды наши! Кто из внимающих себе не отдал бы нескольких лет жизни, чтобы слышать то, что слышали уши наши: это объяснения старца на такие места писаний отеческих, о которых, не будь этих занятий, никто из нас не посмел бы и вопросить его, а если бы и дерзнул на сие, то, несомненно, получил бы смиренный ответ: «Я не знаю сего, это не моей меры, может быть, ты достиг ее, а я знаю лишь: даруй ми, Господи, зрети моя прегрешения! Очисти сердце тогда и поймешь!» Кто из нас в состоянии будет забыть, с какою снисходительностию выслушивал он, ущедренный от Господа даром духовного рассуждения, наши детские немотствования и делал уступки в желании изящнее или яснее выразить мысль там, где не видел нарушения духовного смысла, прикрывая оные приличной отеческой шуткой... Если возникло разногласие в понимании, старец немедленно устранял оное, или предлагал на среду свое собственное мнение, или, смиряясь и смиряя нас, оставлял такое место вовсе без пояснения, говоря: «Это не нашей меры, кто будет делать, тот поймет, а то как бы не поставить наше гнилое вместо его (разумея старца Паисия) высокого духовного понимания». (7).

При жизни старца Макария по его благословению и при его содействии было издано 16 книг, среди них: «Житие и писания молдавского старца Паисия (Величковского)», «Четыре огласительных слова к монахине» архиепископа Никифора (Феотоки), «Восторгнутые класы в пищу души», сборник святоотеческих писаний, переведенных старцем Паисием, а также сочинения преподобных Симеона Нового Богослова, Максима Исповедника, Исаака Сирина, аввы Фалассия, аввы Дорофея, Марка Подвижника, Исайи Отшельника и др., причем все издания были снабжены подробными комментариями и пояснениями.

Жертвенное служение старца было увенчано его блаженной кончиной, последовавшей 7 сентября 1860 года. Он был похоронен вблизи Никольского придела Введенского собора. В 2000 году преподобный оптинский старец Макарий был прославлен в лике святых Архиерейским Собором Русской Православной Церкви. Святые мощи были обретены и ныне покоятся в раке рядом с мощами преподобного Льва.

Духовное значение писем преподобного Макария было оценено еще его современниками. При активном участии И. В. и Н.П. Киреевских в 1862-1863 годах было издано шеститомное Собрание писем преподобного: отдельный том к мирским особам, один - к монахам и четыре - к монахиням.

По выходе в свет первых двух томов игумен Антоний (Бочков), хорошо знавший старца, отметил основные черты эпистолярного наследия преподобного Макария: «Письма отца Макария едва ли может оценить мир по достоинству: Духа истины мир не может прияти (Ин., зач. 48). Учение твердое, основанное на адаманте отеческих правил, - вот что особенно поражает в письмах, исполненных при этом глубочайшего смирения. Письма его могут быть названы часами, по которым и во утро, и в полдень, и нощию можно поверять жизнь всякому монаху и монахине, для которых они назначены. И юный, и зрелый, и старый может прибегать во всякое время к этому указателю, который шествовал неуклонно по пути Солнца правды. Глубочайшая осторожность в советах, с твердостию и простотою данных не на короткое время, но часто на многие годы, применение советов к возрасту вопрошавших, к их устроению, ко времени и обстоятельствам, знание монашеской жизни и человеческого сердца - все это утаенное от мира сокровище мудрости и опытности так и бросается в глаза, приобвыкшие различать сияние настоящих дорогих камней от фальшивого блеска. В отце Макарии вовсе не видишь аскета-схоластика: редко выставляет он себя учителем, а только благим советником, который, однако ж, знает всю цену своих советов, внушенных многолетним опытом и проверенных не однажды на многих людях. Уважение к слову правды не колеблется он явить, где должно, и опереться на него крепко».(8).

Примечания